Малиновская Елена (mersavchik) wrote,
Малиновская Елена
mersavchik

Новая глава "Уйти, чтобы вернуться"

Ну, пока Самиздат лежит, попробую новую главу запостить тут. Посмотрим, что получится.

Никогда бы раньше не подумала, что так тяжело не видеть солнца. Я провела в каменном склепе всего около двух суток, а уже волком готова была выть. И даже не от скуки – от невозможности побывать на свежем воздухе. Странно, я всегда считала себя домоседкой. По крайней мере, в Запретном Мире с удовольствием запиралась на целые выходные дома и, укрывшись теплым пледом, читала любимые книжки или смотрела телевизор. И меня совсем не тянуло на улицу. Что там хорошего? Зимой холодно и промозгло, осенью и весной – дожди, а летом – удушающая жара. Но никогда не думала, что это так тяжело – не иметь возможности лицезреть небо в окошке. Кажется, будто стены темницы давят на тебя, мешают дышать полной грудью. Интересно, а как бы я себя ощущала, если бы точно знала, что мое заключение пожизненное? И никто никогда меня отсюда не выпустит? Даже не хочу размышлять на счет этого. А то вдруг Мердок решит таким образом избавиться от жены. Кто ему тогда помешает? Как-никак второй человек после императора. Да и Милорн, возможно, только рад будет подобному повороту дела. Одной претенденткой на престол меньше.
Я застонала от подобных печальных раздумий. Нельзя себя накручивать. Если бы они хотели от меня отделаться, то просто оставили бы в Запретном Мире. Что совершенно не извиняет то, как мой драгоценный муженек и братец обошлись со мной теперь.
Справедливо рассудив, что угроза накормить меня насильно Мердока весьма вероятно не является пустым звуком, я твердо вознамерилась дать ему отпор в следующий визит. Во имя этой благой цели я практически сразу же после ухода мужа юркнула в комнату, взяла в руки меч, сдернула с кровати постельные принадлежности и гордо удалилась обратно в уборную, все это время пытаясь не дышать, чтобы не искушать себя лишний раз. Потом расстелила на дне ванной одеяло, уселась на него по-турецки, на всякий случай обнажив клинок и положив его рядом, и теперь предавалась скорбным размышлениям, не забывая при этом чутко прислушиваться к происходящему за дверью. Жаль, что забаррикадироваться нельзя – нечем. Даже шпингалета на дверях нет. Хотя с другой стороны – от кого заключенному прятаться. Все равно найдут. Однако я приложу все усилия, чтобы максимально усложнить жизнь своим тюремщикам.
Через некоторое время, когда возмущение от наглого визита Хранителя улеглось, я вновь достала книгу. Делать все равно нечего. Попробую вчитаться.
Скучная книга интересной становиться никак не желала. Я боролась с зевотой, изучая обычаи и нравы подземных гоблинов, чье существование признавалось не всеми учеными Пермира. После очередной главы, почувствовав, что засыпаю, быстро пролистала книжку до конца, ища хоть какое-нибудь упоминание о событиях, подходящих к моему случаю. Безрезультатно. Нигде не было даже намека на живого полутрупа-погорельца, который является к жертвам во сне и требует от них ключ. Интересно, не за этим ли ключом охотился Дэми, когда подослал Верховного Старца в Управление? Кстати, весьма интересная мысль. Мердок тогда обмолвился, что старик должен был найти что-то в его кабинете, но слишком увлекся попытками убить меня. Быть может, он искал именно ключ? Мердок ведь все действительно опасные и важные вещи хранит у себя в кабинете. Значит, Дэми хотел выпустить этого монстра на свободу? Но почему? И какое это имеет отношение ко мне?
От безответных вопросов начала болеть голова. Хотя с таким же успехом она могла начать болеть и от голода. Видимо, недостаток глюкозы сказывается. Эх, сейчас бы пирожка или пончика. А еще лучше – жареной курочки с отварной картошечкой.
Сглотнув обильную слюну, я шмыгнула носом и в очередной раз в сердцах сплюнула. Ну уж нет, никаких мыслей об еде! Будем рассуждать дальше. Если это чудовище знает меня, то ответы скрыты в моем прошлом. Ничего не остается, как попытаться вспомнить, чего же я такого жуткого раньше натворила.
Легко сказать – вспомнить. Мысли постоянно крутились только о том, какие замечательные ужины подавали в доме Мердока. А уж как меня кормили в трактире около Управления! Поняв, что больше так продолжаться не может, я выскочила из ванны и заметалась по уборной. Ну, как сказать – заметалась. К сожалению, это помещение было не настолько огромным, чтобы побегать по нему всласть. Шаг в одну сторону, шаг в другую. И при этом еще следить приходится, чтобы ни обо что не удариться.
Устав от такой бесплодной физической нагрузки, я выпила воды из-под крана, пытаясь хоть так заглушить чувство голода. Получилось еще хуже. Теперь живот у меня не только жалобно урчал, но еще и побулькивал при этом. Прямо хоть концертный зал имени своего желудка открывай.
Так ничего и не вспомнив, я легла обратно в ванную, скрестила руки на груди и закрыла глаза. Во сне время идет быстрее. Да и есть не хочется. Точнее, хочется, но можно представить, что ты вкушаешь всевозможные вкусности. Если делать нечего – будем дрыхнуть. Конечно, неудобно в полусогнутом положении это делать – уж больно ванна маловата – но приспособимся. Не возвращаться же в комнату, которая уже вся пропиталась ароматом деликатесов.
Задремала я на удивление быстро. И снилось мне, будто я смотрюсь в зеркало, но не вижу там себя. Вместо привычного отражения – черный проход в никуда. Кажется – протяни руку, и она утонет во мраке небытия. А потом, когда я почти осмелилась шагнуть за тяжелую раму зеркала, меня вдруг окликнула Элиза. Та самая, с портрета. Такая же печальная и серьезная. Долго молча смотрела, пока, наконец, не произнесла с грустной улыбкой: «Тебе скоро в путь».
Пробуждение было на редкость приятным. Меня кто-то нежно, едва касаясь, ласкал и целовал. Подумав, что это очередное видение, я с удовольствием отдалась во власть опытных и умелых рук. Пока неожиданно не заподозрила неладное. Слишком реальным был этот сон. Пришлось воспользоваться уже знакомым способом определения – сплю ли я или уже бодрствую. Проще говоря – я с силой незаметно ущипнула себя за многострадальный локоть. И чуть было не взвыла от боли. Тем не менее наваждение никуда не думало исчезать. Напротив, словно почувствовав, что обман раскрыт, стало еще более страстным. Я засопела от такой наглости и попыталась вырваться, уже понимая, кто почтил меня своим визитом, хотя еще не в состоянии разглядеть из-за темноты наглеца. Не получилось. Все мои попытки сопротивления были мягко и аккуратно пресечены. И, что самое страшное, моя решимость отстоять свою честь все уменьшалась и уменьшалась. Еще пару секунд – и я бы целиком и полностью сдалась на милость мерзавца, который осмелился называться моим мужем.
– Мердок, прекрати немедленно! – прошипела я, едва не плача от отчаяния. Собственное тело предавало меня, безропотно отзываясь на ласки.
– Почему? – лукаво прошептал мужчина мне на ухо, продолжая свои развратные действия по моему соблазнению. – Разве тебе не нравится?
– Нет, не нравится! – соврала я, изо всех сил пытаясь оттолкнуть Хранителя.
– Обманываешь, – протянул Мердок, с легкостью придвигаясь еще ближе, хотя это казалось почти невозможным. – Расслабься, Элиза. В конце-концов, мы супруги. И в том, что делаем сейчас, нет ничего постыдного или запретного.
И он легонько кусанул меня за плечо. Я едва не застонала, но сумела сдержать эмоции, прикусив губу. По-моему, даже до крови.
– Отстань от меня, – взмолилась я, ощущая, что еще немного – и капитуляция будет неизбежной. – Ты только мучаешь меня. Постоянно унижаешь. А теперь еще и запер в тюрьме. Я не могу…
– Я уже сказал, что искуплю свою вину перед тобой, – серьезно отозвался Мердок, на миг отвлекаясь от процесса моего совращения. – Просто подожди немного. Пожалуйста. Ты ведь терпеливая девочка.
Кто знает, чем бы все это закончилось, поскольку неожиданно оказалось, что я исчерпала все свои аргументы и доводы против. Да и размышлять как-то уже не хотелось. Но мою репутацию спас случай. В полумраке что-то едва слышно хлопнуло, и мой обостренный нюх учуял аппетитный запах только что испеченной сдобы.
– Что это? – против воли заинтересовалась я.
– Наверное, завтрак доставили, – легкомысленно отмахнулся Мердок и добавил с едва уловимой усмешкой. – После этой ночи тебе понадобится много сил, гарантирую.
– Ты перенес меня в комнату? – настороженно спросила я.
– Конечно, – улыбнулся мужчина. – В ванне мы бы вдвоем просто-напросто не поместились. И потом, разве не приятно потом будет перекусить в нормальной кровати, а не жаться в тесной уборной?
– Я не буду есть, – мрачно заявила я. – Можешь не обольщаться. До той самой поры, пока ты не выпустишь меня из этой тюряги.
– Тебе придется, – настойчиво повторил Хранитель. – Это дело может несколько затянуться. Я не позволю, чтобы моя жена умерла за это время от голода. Или страдала от истощения.
После этих слов все возбуждение куда-то пропало. Мое тело вновь принялось мне повиноваться. И я нашла в себе силы отстраниться.
– Мердок, – серьезно сказала я. – Ты только из-за этого решил меня соблазнить? Вот, значит, что ты подразумевал под мерами, которые будешь вынужден предпринять.
– Элиза, – попытался оправдаться мужчина. – Ты все не так поняла.
– Я все правильно поняла, – горько усмехнулась я. Затем с трудом выбралась из крепких объятий Мердока и стыдливо натянула на себя покрывало, небрежно брошенное на пол около кровати. – Сколько еще ты намерен держать меня здесь?
– Я не знаю, – с неохотой признал Хранитель, избегая на меня смотреть. – Дело оказалось слишком сложным. Вполне вероятно, ты проведешь здесь не одну неделю.
– Что?! – задохнулась я от возмущения. – Ты с ума сошел! Как это – не одну неделю?
– Я мог бы навещать тебя каждый день, – вкрадчиво предложил Мердок. – И вообще, выполнять любую твою прихоть. Конечно, в пределах этих стен.
– Навещать меня каждый день? – с усмешкой повторила я. – Наверное, ты хотел сказать – каждую ночь. Ничего не скажешь, хорошее предложение. Особенно для тебя. День-деньской ты свободный человек, без семьи и обязательств, а ночью к твоим услугам покорная рабыня, которая будет ожидать твоих визитов с нетерпением. Неудивительно, если это – единственное развлечение в темнице.
– Ты неправа, – покачал головой мужчина, в свою очередь поднимаясь с кровати, правда, не удосуживаясь прикрыть свою наготу. – Я бы с радостью выпустил тебя отсюда. Хоть прямо сейчас. Но это слишком опасно для тебя. Пойми, я больше не хочу тебя терять.
И Мердок попытался привлечь меня к себе.
– А я больше не хочу, чтобы моей жизнью распоряжался кто-то другой, – твердо ответила я, делая шаг назад. – Извини, Мердок, но я в такие игры больше не играю. Или ты все рассказываешь мне, затем выпускаешь, и мы вместе ищем пути выхода из сложившейся ситуации. Или я продолжаю свою голодовку. А ты знаешь, что у меня хватит терпения и мужества пойти до самого конца.
– То есть, умереть от голода? – язвительно приподнял бровь Мердок. – Посмотри на себя. Ты же едва на ногах стоишь.
– Дорогой, – любезно улыбнулась я. – У меня был хороший учитель, ты же знаешь. И теперь я могу отвечать за свои слова. Если я говорю, что не притронусь к еде – то значит, я и в самом деле не съем и крошки до своего освобождения. Или ты сомневаешься в стойкости моего характера?
– Уже нет, – с сожалением покачал головой Хранитель. Затем повернулся к кровати, вокруг которой в беспорядке была разбросана его одежда. И неспешно принялся собираться, щелчком прибавив освещение в комнате.
– И это все? – удивленно спросила я, когда мужчина практически закончил одеваться. – Как я понимаю, ты не собираешься меня освобождать?
– Мне надо подумать, – небрежно кинул через плечо Мердок. – Посовещаться с Милорном.
– Конечно, – усмехнулась я, обессилено присаживаясь на краешек кровати. Все-таки голодание уже начало сказываться на моем самочувствии – долго находиться в вертикальном положении становилось все труднее и труднее. – Я подожду вашего решения. Торопиться мне все равно некуда. Подумаешь, голова кружится, и ноги подкашиваются. Пустяки, да и только.
– Элиза, – неожиданно взял меня за руки Мердок, присаживаясь на корточках рядом. – А я ведь мог бы приказать, и тогда тебя бы кормили насильно. Все время твоего пребывания тут. Ты об этом не подумала?
Хранитель говорил спокойно, но в его голосе послышались непререкаемые металлические нотки. А ведь и вправду – мог бы. И ничего бы я тогда не сделала. Лишь ревела бы белугой, давилась во время подобных приемов пищи и тихо ненавидела муженька.
– Если ты так сделаешь, то я никогда тебя не прощу, – весело пожала я плечами, пытаясь скрыть свое волнение. – Попробуй, любимый. Только в таком случае ты потеряешь меня наверняка.
Мердок тяжело вздохнул, затем встал и привычным жестом вызвал телепорт.
– Я скоро вернусь, – бросил он, вступая в черный провал. И я вновь осталась в одиночестве.
Время шло и шло, а мое положение никак не менялось. Я сидела в ванной, иногда пила холодную воду, безрезультатно пытаясь заглушить чувство голода, а чаще всего – тупо смотрела в потолок. В голову никаких путных мыслей не шло. Все, что шло, было так или иначе связано с едой. Читать книгу я больше не могла – строчки расплывались перед глазами, а буквы, словно издеваясь, бегали по всей страничке. Ходить по уборной сил уже не оставалось. Я очень боялась упасть в обморок. Еще ни разу до этого мне не приходилось столько времени голодать. Особенно если учесть, что совсем недавно я перенесла жесткую диету… Наверное, мой многострадальный организм уже израсходовал все запасы жира и потихоньку начал переваривать сам себя. И останутся в скором будущем от меня только косточки.
Я скорчилась в неудобной позе на дне ванны, пытаясь согреться. Почему-то мне было очень холодно. Сильно зябли ноги и руки, а тело била мелкая дрожь.
– Элиза, – послышалось откуда-то издалека.
«Вот и галлюцинации пожаловали», – лениво подумала я, не спеша откликаться. С каждым голосом из головы беседы вести – никакого терпения не хватит.
– Элиза! – кто-то настойчиво потряс меня за плечи. – Что с тобой?
– Я отдыхаю, – все же решила я ответить на назойливые вопросы. – Лежу в свое удовольствие. Ни о чем не думаю. Расслабляюсь, одним словом.
– Посмотри на меня! – скомандовала навязчивая галлюцинация. Я устало хмыкнула. До чего же противные видения пошли. Прилипчивые и бестолковые. Неужели не понимают, что на каждое движение организм тратит энергию. Каждая капля которой у меня сейчас на вес золота. Но потом я все смилостивилась и открыла один глаз.
– А, это ты, – безрадостно отметила я, увидев перед собой Мердока. – Уже вернулся?
– Да, – не стал отрицать очевидного Хранитель и попробовал взять меня на руки.
– Отстань, – слабо возмутилась я, пытаясь отбиться от приставаний мужчины. – Мне и тут неплохо.
– Я вижу, – хмыкнул Мердок, с легкостью поднимая меня в воздух и прижимая к себе. – Но в комнате тебе будет лучше.
– Не уверена, – флегматично заметила я, больше не пытаясь сопротивляться. Во-первых, это отнимало слишком много сил, а во-вторых, все равно не имело смысла. – Там пищей воняет.
– Уже не воняет, – ухмыльнулся Хранитель, пинком открывая перед собой дверь и торжественно внося меня в комнату. Там, действительно, было прибрано. Ни намека на еду на письменном столе.
– Ты все же решил заморить меня голодом? – скептически поинтересовалась я, когда мужчина осторожно положил меня на кровать. – Мудро. Зачем зря продукты переводить.
– Нет, – покачал головой мой муженек и присел рядом, осторожно пытаясь отогреть мои ледяные ладони в своих руках, пользуясь тем, что я не стала вырываться. – Я просто решил с тобой серьезно переговорить. А еда будет нам только мешать.
– Я тебя слушаю, – вежливо уведомила я. – Но, полагаю, это ни к чему не приведет. Я уже сказала, что мне нужно от тебя. Свобода, только свобода и ничего кроме свободы.
– Дорогая, – с легкой улыбкой произнес Мердок. – Давай поступим так. Я сейчас рассказываю тебе все. Без утайки. А ты сама решишь – хочешь ли ты выходить из этой в высшей степени уютной и милой комнатки, или дождешься того момента, когда я разберусь с проблемой. Но в любом случае – сначала я хочу, чтобы ты поела. Все равно сейчас у тебя все мысли об еде. Ты просто не поймешь, о чем я говорю.
– Если я захочу отсюда выйти после твоего рассказа, ты выпустишь меня? – недоверчиво переспросила я. Дождалась утвердительного кивка начальника Управления и только после этого продолжила. – Согласна. Давно бы так. Но если обманешь… О-о-о, как я тебе не завидую. Я тебя никогда не прощу. Более того, даже крошечки маленькой не съем, даже капельки воды не выпью в этом месте.
– Я понял, – прервал мои угрозы мужчина. Затем щелкнул пальцами, и передо мной материализовался поднос с тарелкой наваристого куриного бульона. От умопомрачительного запаха закружилась голова. Я сглотнула голодную слюну и вопросительно посмотрела на мага.
– Ешь, – почти приказал он. – Я свое слово сдержу, обещаю.
Еще раз повторять мне не пришлось. Я с жадностью набросилась на предложенное блюдо, едва сдерживаясь от утробного рычания. Мердок отвернулся, не желая, видимо, смущать меня.
– А еще нет? – невинно спросила я через несколько минут, неприлично вылизывая тарелку языком.
– Пока хватит, – отозвался Хранитель. – Слишком много еды сразу же принесет тебе больше вреда, чем пользы. Через четыре часа получишь новую порцию.
– Понятно, – огорченно цыкнула я, отодвигая пустое блюдо подальше. И уставилась на Мердока пристальным немигающим взглядом.
– Я не собираюсь тебя обманывать, – хмыкнул тот, взмахом руки убирая поднос. – Просто думаю, как лучше начать.
– С самого начала, – предложила я. – Конечно, больше всего меня интересует то существо, которое заперто в гробу. Что или кто это?
– Это твой родственник, – пожал плечами мужчина, растерянно поглаживая меня по руке. – Причем кровный.
– Как, еще один? – поперхнулась я от неожиданности. – И кто на этот раз? Еще один брат, сын, о котором я не знаю, отец, быть может?
– Нет, – отмахнулся от всех моих предположений Мердок. – Это ты, Элиза. Собственной персоной.
Я ошарашено замолчала, пытаясь переварить сказанное. Понятное дело, смысл высказывания мужа от меня ускользнул. Наверное, мне послышалось. Поэтому я робко кашлянула и переспросила:
– Кто? Прости, Мердок, мне кажется, я не расслышала.
– Ты все правильно расслышала, – безрадостно улыбнулся он и четко по слогам повторил. – Это ты, Элиза. То обгоревшее создание в гробу – ты. И никто иной.
Я поперхнулась и судорожно принялась ощупывать себя руками, пытаясь осознать, как такое возможно – одновременно лежать в подвале Управления и находиться тут.
– Я не… Я не понимаю, – постоянно запинаясь, наконец призналась я, убедившись, что мое тело не спешит рассыпаться пеплом под пальцами. – Как это так? Почему? Я же здесь.
– Вот поэтому я и говорю, что эту ситуацию будет трудно тебе объяснить, – устало вздохнул Мердок. – С чего бы начать? Пожалуй, начну с пророчества. Ты ведь прочитала книгу? Ту, которую держала в руках в мой прошлый визит.
– В твой прошлый визит я ничего не держала в руках. Я от твоих приставаний отбивалась по мере сил и возможностей, – фыркнула я и покраснела. Мужчина с мученическим видом потер виски, словно он страдал от невыносимой головной боли, и на удивление спокойно произнес:
– Значит, в мой позапрошлый визит. Элиза, ты же прекрасно поняла, что я хотел сказать. Итак?
– Как сказать, – замялась я. – Понимаешь ли, она была настолько нудной, что я засыпала практически сразу, как ее открывала. Да и мысли все только об еде были.
– Понятно, – сухо прервал меня Мердок. – Не читала.
– Но я пробежала ее глазами, – слабо запротестовала я. – Некоторые места очень даже интересные. Например, про то, как подземные гоблины охотятся. Или про племя, которое бегает голышом. Очень поучительно.
– Ладно, Элиза, не оправдывайся, – ухмыльнулся начальник Управления. – Мне самому никогда не нравилось, как ты пишешь. Так что я тебя понимаю. Но если бы ты удосужилась за это время прочитать книжку, то узнала бы, что существует предсказание…
– Я помню! – торопливо выкрикнула я, прерывая этим мага. – Я читала! Это предсказание спрятано неизвестно где, и там рассказывается про будущее Пермира!
И я гордо замолчала, ожидая похвалы.
– Примерно так, – кивнул мужчина. – Правда, в книге не написано, что правящему роду это предсказание известно давным-давно. Просто мы решили, что обычным жителям Пермира не нужны такие подробности.
– Ну и? – поторопила я Мердока, увидев, что тот надолго замолчал. – Дальше-то что?
– В предсказании было сказано, что как только на престол взойдет женщина, в мире пробудится древнее зло, – с неохотой продолжил мужчина. – Это зло поработит новую императрицу, и та погрузит свою страну в хаос войны и развяжет кровопролитие.
– А я-то тут при чем? – совершенно искренне возмутилась я. – На престоле сейчас Милорн. Я ведь отказалась в свою очередь от трона в его пользу.
– Правильно, – кивнул начальник Управления. – Чтобы пророчество не сбылось. Ты должна была стать первой женщиной за многие тысячелетия, к которой переходила власть над империей. Ирония судьбы, не иначе, но в вашем роду постоянно первенцами рождались мальчики.
– И? – нетерпеливо протянула я, поскольку Мердок вновь надолго замолчал. – Дорогой, мне что, каждое слово из тебя клещами придется вытягивать?
– Прости, – виновато улыбнулся он. – Я думала, ты и сама все уже поняла. Ты отказалась от престола именно по этой причине – чтобы пророчество не сбылось. Кстати, твой братец был далеко не в восторге от того, что ему придется стать новым императором. Мне пришлось потратить кучу времени и сил на его убеждение. Ваша семейка вообще всегда доставляла мне массу головной боли и ненужных проблем. Что ты, что твой брат. В конце-концов, Милорн согласился. Не хотел ставить тебя под удар.
– И где тут связь с тем обгоревшим чудовищем? – невежливо оборвала я сетования Мердока на неразумное поведение моей царственной семьи. – Ведь пророчество, как я понимаю, не сбылось.
– Как сказать, – тяжко вздохнул мужчина. – Существовало две части пророчества. Одна – известная с давних пор. И вторая половина, которая считалась утерянной. Долго считалась, пока кто-то не прислал ее любезно на дом. Правда, я до сих пор не знаю, кто был тем благодетелем. К счастью для него. Иначе уничтожил бы мерзавца, не задумываясь. Предал бы самой мучительной и долгой смерти, которую сумел бы придумать.
Я испуганно кашлянула. Глаза Мердока полыхнули таким мрачным огнем, что на миг мне стало жалко незнакомого преступника.
– Прости, – ласково усмехнулся Хранитель, заметив, что я в страхе отодвинулась. – Просто из-за этого предсказания и начались все наши беды.
– Ты про ту книженцию, на которую я в твоем кабинете наткнулась? – удивленно переспросила я. – А что такого ужасного я из нее узнала? Эна рассказала, что мы поссорились в тот вечер, когда книжку доставили.
– Поссорились, – кивнул мужчина. – И через какое-то время ты начала убивать. Видишь ли, в недостающей части пророчества говорилось про меч, забирающий самое плохое из души человека. Оружие, которое могло бы уничтожить все зло в империи, даже больше – во всем мире. И подробно описывался способ, как этот клинок раздобыть. Ты всегда была мечтательницей, поэтому, видимо, и загорелась этой идеей. Как же, так легко раз и навсегда справиться с преступностью. Все, что надо – осмелиться взять этот меч в руки. И принести в первую очередь себя в жертву. Дабы с чистой душой иметь возможность решать – кому жить, а кому умереть.
– Подожди, – взмолилась я, не поспевая за мыслью Мердока. – То есть, я раздобыла этот меч, пронзила им себя, чтобы уничтожить все зло в своей душе, и пошла убивать налево и направо во имя добра и справедливости во всем мире? И что в этом плохого?
– Как бы тебе сказать, – печально улыбнулся Хранитель. – Во-первых, слова древних часто бывают двусмысленными. Ты же читала ту книжку. Наверное, помнишь, насколько все туманно в ней написано. Надо много трудиться, чтобы расшифровать пророчество. И то, полностью быть уверенным в своей правоте даже после многих лет кропотливой работы просто невозможно. Впрочем, ты тогда была столь самоуверенна, что даже не допускала возможности ошибки или неправильного толкования. А во-вторых… Понимаешь ли, Элиза. Я, наверное, иногда бываю слишком властен и люблю приказывать. Издержки профессии. Но даже я никогда не осмелюсь на подобный шаг – в одиночку облагодетельствовать целый мир. Это неправильно. Ты просто не оставила людям выбора. Таким бескомпромиссным добро быть не может. Это уже зло.
– Но ты же постоянно все решаешь за меня! – подловила я Мердока на слове. – И никогда не оставляешь мне выбора.
– Да, – не стал он отнекиваться. – Но я же при этом не отнимаю у тебя волю размышлять. А ведь мог бы. Это не так трудно, как кажется. И тогда, уверяю, у тебя даже сомнений в правильности моих действий не возникло бы. Как ты говорила? Безропотная рабыня? Ты бы стала ею, если бы я захотел. Даже хуже. Рабы ведь часто ненавидят хозяев. А вот марионетки всегда поступают именно так, как захочет кукловод. При этом всерьез считая, что их решения самостоятельны. Ты хотела целый мир превратить в театр кукол, Элиза. Чтобы стать в нем единственным божеством.
– Какой кошмар, – прошептала я, неприятно пораженная открывшейся правдой, но тут же встрепенулась. – Подожди, значит, меч не убивал людей? Просто забирал часть их души? Почему же люди погибали навсегда?
– В пророчестве было сказано, что взять меч в руки может лишь наследница престола, – хмыкнул Мердок. – Когда ты взяла клинок в руки – ты отказалась от своего отречения. В Пермире власть передается тому, кто этого действительно желает и у кого на это больше прав. Милорн всегда был холоден к своему титулу. И ты этим поступком вернула императорскую корону на свою прекрасную голову. В переносном смысле, конечно. Но трон вновь стал принадлежать тебе. Ведь у тебя было больше прав на него. Начала исполняться первая часть предсказания. В игре появилась императрица, которая щедро сеяла по собственной стране ужас и раздор. При этом наивно полагая, что поступает лишь во благо народа. И не удосуживаясь обернуться, чтобы проверить, как живут осчастливленные ею люди. Проблема в том, что эти люди никак не жили. Погибали сразу же. Как оказалось, препарирование душ – занятие весьма опасное и тонкое. И даже легендарный меч не в силах справится с этим. Попробуй определи, в какой именно части человеческого сознания прячется это самое зло. Намного легче вырвать всю душу из тела. И потом, кто сказал, что абсолютно добрый человек сможет выжить в этом жестоком и полном несправедливостей мире? Даже растения обладают малой толикой сознания. Что же несчастным есть прикажешь? Воздухом питаться, увы, невозможно.
– Да уж, – невольно поежилась я, вспомнив недавние муки голода. – Постой, а я почему тогда осталась в живых? Сам же говорил, что я должна была первой принести себя в жертву.
– Должна была, – равнодушно кивнул Мердок. – Но не принесла. Спасибо, советчики подсказали, что в таком случае ты не сможешь нести добро в народные массы, так сказать. Мыслимое ли дело – всеблагая императрица убивает людей. Вот ты и решила отложить это самопожертвование на тот момент, когда в империи больше не останется злых людей.
– Хорошо, я все поняла, – понурила я голову. – Я была крупной бякой. Убивала всех направо и налево. Но причем тут то обгоревшее создание?
– Понятное дело, что я был несколько недоволен сложившимся порядком дел в империи, – слабо улыбнулся Хранитель. – Пришлось начать против тебя войну. Это оказалось непростым делом, если честно, – сражаться против собственной жены. Тем более, меньше всего на свете я желал твоей гибели. Так или иначе, но тогда победа осталась за мной. Мне удалось пленить тебя и доставить в Пермир на суд Совета Мудрейших. И тут выяснилась интересная особенность. Как оказалось, ты очень изменилась за это время. Неудивительно – абсолютная власть и ощущение собственной безнаказанности сильно портят характер. А уж когда воображаешь себя богом на земле… Тут вообще туши свет. Каждое убийство, которое ты совершала своими руками, коверкало твою душу. И в итоге она оказалась изуродованной до безобразия. На допросах в Управлении я никак не мог понять, где та девушка, которая некогда стала моей женой. Передо мной сидело обезображенное злобой на весь мир подобие человека. Которое ни капли не раскаивалось в сотворенном. Даже когда я рассказал, что все убитые умирали навсегда. Но в то же время я чувствовал, что где-то глубоко в душе этого чудовища осталась частичка той Элизы, которую я любил. И я решил рискнуть. Благо, Милорн меня поддержал, мечтая помочь своей сестре. Да и потом, что в итоге я терял? Монстра в человеческом обличие, которое уже не заслуживало жизни? А так существовал хоть мизерный, но шанс, попробовать тебя вернуть.
Мердок надолго замолчал. Я, затаив дыхание, ожидала продолжение его жуткого рассказа. Мужчина рассеянно поцеловал мне руку и с неохотой произнес:
– Я убил тебя твоим собственным же мечом. Моя догадка оказалась верной – мне удалось перехватить твою душу, когда ее выпивал клинок. Перехватить и разделить на две неравные части. В одной из них было сосредоточена вся мерзость того зла, которое пробудилось в тебе. В другой же я постарался сохранить свою дорогую и горячо любимую жену. Конечно, это была уже не совсем та Элиза, с которой я прожил лучшие и счастливейшие годы своей жизни. Чуть более взбалмошная, капризная, безрассудная. Ведь зло обычно творят с очень серьезным выражением лица. Но, тем не менее, эта Элиза мне понравилась даже больше. К сожалению, в том существе осталось тоже какая-то капля тебя. Поэтому я не сумел его убить. Хотя пытался, не спорю, и не раз. Но в последний момент всегда отступал от своего замысла. Мне не оставалось ничего иного. Я заключил останки этой мерзости в хрустальный гроб и поместил в самый темный и укромный подвал Управления под защиту множества заклинаний, надеясь, что это чудовище никогда оттуда не выберется.
– Я не понимаю, – жалобно призналась я, сжимая руками голову, которая, казалось, вот-вот должна была лопнуть от множества новых фактов. – Почему тогда судили меня, а не то чудовище? И почему меня отправили в ссылку?
– Совет Мудрейших так решил, – пожал плечами Мердок. – На него не произвели впечатления мои слова о том, что я удалил все зло из твоей души. Народу нужен был преступник и нужна была достойная кара. Да ты и сама, наконец-таки осознав, что творила своими руками, рвалась в изгнание. Стеснялась даже посмотреть мне в глаза. Ничего не оставалось, как пойти на эту вынужденную меру. С надеждой, что рано или поздно, но у меня получится вернуть свою жену в Пермир. И с тайной мечтой, что тысячелетие в таком немагическом мире, как Запретный, полностью уничтожит малейшую твою связь с тем созданием. Ведь, несмотря ни на что, вы – две части единого целого. Поэтому вас тянет друг к другу. Поэтому меч проснулся в твоих руках, почуяв былую хозяйку. И поэтому я не могу разорвать эту связь. Не в силах даже воспрепятствовать тому чудовищу, когда оно пытается добраться до тебя. Именно в снах, когда душа получает свободу от бренного тела, остатки прежнего зла пытаются дотянуться до тебя. С тем, чтобы воссоединиться и завершить начатое однажды. И тогда мне придется убить тебя вновь. И опять начать все сначала. Неужели ты хочешь этого, Элиза?
– Чего? – настороженно переспросила я. – Того, чтобы меня убили? Нет, спасибо.
– Тогда останься здесь, прошу, – Мердок с мольбой взглянул на меня. – Здесь то создание не дотянется до тебя. А я тем временем найду способ с ним справиться.
– Как? – с сарказмом поинтересовалась я. – Ты сам говорил, что не можешь убить ту Элизу.
– Я – не могу, – глухо признал Хранитель. – Поэтому я и ищу Дэми.
– Дэми? – удивленно хмыкнула я. – Он же ненавидит меня.
– Вот именно, – улыбнулся мужчина. – Именно по этой причине мальчик с радостью поможет мне. Ведь тогда он посылал Верховного Старца в мой кабинет именно за ключом от хрустального гроба. Надеялся уничтожить прежнюю Элизу, раз уж не смог убить тебя. Дэми, правда, не учел, что один он бы не справился с чудовищем, когда оно выбралось бы на свободу. Но вместе… Я подстрахую его, а он закончить то, что не получилось в свое время у меня.
– Хотела бы я знать, почему Дэми так ненавидит меня, – вздохнула я.
– Все очень просто, Элиза, – холодно обронил Хранитель. – Когда ты получила в свои руки меч, то первым делом решила облагодетельствовать своих родных. И первой твоей жертвой стала невеста сына.
– Кого? – испуганно закричала я, вскакивая с кровати. – Какого сына? У нас что, был сын?
– А я думал, ты уже догадалась, – неодобрительно покачал головой Мердок. – Неужели это непонятно? Дэми – наш ребенок.
– Этого не может быть, – возбужденно забегала я по комнате. – Он же моего возраста! И блондин с голубыми глазами. Совершенно не похож ни на тебя, ни на меня.
– Пожалуйста, сядь, Элиза, – устало попросил Мердок. – У меня от тебя голова кружится.
Дождавшись, когда я робко присяду рядом с ним, мужчина взял мои руки в свои и проникновенно сказал, глядя прямо в глаза:
– Я понимаю, что тебе трудно это осознать. Но Дэми действительно наш сын. Я уже говорил тебе, что в Пермире можно выглядеть на любой возраст. И менять внешний облик хоть каждый день. А сынок у нас получился что надо в плане способностей к магическому искусству. Будет кому в свое время пост Хранителя передать.
– Он пытался меня убить, – мрачно буркнула я.
– Но не убил же, – легкомысленно отмахнулся Мердок. – Просто погорячился.
– Это все твое воспитание, – не упустила я шанса обвинить мужа во всех бедах. – Надо было больше внимания ребенку уделять.
– Правильно, – рассмеялся Хранитель. – А кто-то вместо этого мечом размахивал, заговоры и перевороты устраивал. И будущую сноху ненароком зарубил.
Я злобно засопела, не найдя, что возразить.
– Элиза, – отсмеявшись, серьезно начал Мердок. – Я прошу тебя, останься. Здесь тебе ничего не грозит. А я тем временем разыщу Дэми, и вместе мы обязательно справимся с тем созданием из прошлого. Если бы ты только знала, Элиза, сколько раз я клял себя, что не остановил тебя в самом начале твоего страшного пути. В тот самый вечер, когда ты заявила о своем намерении стать спасительницей мира. Если бы тогда я не миндальничал, а сразу же запер тебя в доме – много бед удалось бы избежать. И много хороших людей осталось бы в живых. Наверное, поэтому теперь я бываю так суров с тобой. Просто не хочу повторения той истории. И именно поэтому я предпочел ныне запереть тебя. Я ведь был уверен, что ты сразу же сунешь свой любопытный носик в самое логово чудовища. Умоляю, останься. Тебе не победить то чудовище. Наверное, через несколько месяцев, а возможно, и лет ты бы могла сразиться с ним на равных. А сейчас – это просто безумие и самоубийство. Пожалуйста, дорогая, любимая.
Я осторожно кашлянула, зардевшись от столь страстной речи Хранителя. Затем растерянно потерла лоб.
– Мне надо подумать, – глухо произнесла я.
– Я дам тебе время до следующего утра, – спокойно отозвался Мердок. – И мне бы очень хотелось, чтобы ты приняла верное решение.
С этими словами он встал, легким кивком простился со мной и исчез. А я осталась осмысливать ту лавину информации, которая на меня сегодня обрушилась.
Tags: самиздат
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments